Павел Деревянко: Я — как вода и трава, органичный

2 октября 2017 02:47 Просмотров: 133 # Прокомментируй Печатная версия
Павел Деревянко: Я — как вода и трава, органичный

На этой неделе в прокат выходит фильм "Салют 7", в котором роль космонавта Виктора Савиных сыграл Павел Деревянко. О том, как играть сегодня героев и антигероев, "Огонек" поговорил с актером

— Фильм "Салют 7" — третья из недавно вышедших картин о космонавтах. Был "Гагарин. Первые в космосе" — там был абсолютный герой, без изъянов. В фильме "Время первых" оба героя уже более человечны, со слабостями. А вы играете как бы "третье поколение" космонавтов — это уже, скажем, "рабочие космоса". Они, кажется, вообще летают в космос, чтобы нащупать какую-то опору, которую потеряли в жизни.

— В кино всегда немножко есть момент накручивания, чтобы было интереснее смотреть... Но вы правы, мы играли не героев, а простых людей. Тех, кто делает свою работу, любит Родину, понимает, что такое долг. Но которым есть что терять на Земле. По крайней мере, моему герою. Я сразу для себя определил, что буду в этой истории "номером два". Собственно, так сценарий и написан. Виктор Савиных, которого я играю, к тому времени в космосе уже побывал один раз, Владимир Джанибеков, которого играет Володя Вдовиченков,— четыре раза. С другой стороны — и в этом сложность актерской задачи — наши герои в очень советском смысле уже немного не люди, а такие... слегка автоматы, заложники Родины.

— Известно, что космонавты не встречались с актерами, только с продюсерами фильма. Это помешало или помогло фильму?

— С нашими прототипами, легендарными Владимиром Джанибековым и Виктором Савиных, встретились наши продюсеры и режиссер. И потом рассказали нам, что на все подробные вопросы те отвечали не слишком охотно. Задачи сделать портретное сходство перед нами не стояло, поэтому мы с Володей не стали настаивать на персональной встрече. Да и потом, а о чем бы мы их спросили?! "Боялись ли вы не вернуться на Землю, когда поняли, что задача перед вами стоит почти невыполнимая?" Или: "Были ли между вами конфликты?" Понятное дело, что на подобные вопросы мы бы получили общие ответы. Никакими секретами с нами бы не поделились. Я читал книгу Савиных "Записки с мертвой станции" о том самом полете, думая найти в ней какие-нибудь интересные детали, но там были только сухие факты и цифры: проснулись во столько-то, проверили и заменили такие-то провода и так далее. Володя (Вдовиченков) не стал читать ее принципиально.

— В фильме с вашим героем на орбите случается небольшая истерика — когда Джанибеков сильно рискует, стыкуясь с неработающей орбитальной станцией. Так и было в сценарии или это вы придумали на ходу?

— Момент импровизации в нашем фильме был, но небольшой. Подобные повороты в сюжете и эмоциональные всплески героев, конечно, прописаны в сценарии заранее. В таком кино всегда должна быть концентрация драматических событий — такой жанр. Вот, допустим, пожар на станции, на самом деле пожара в том полете не было, он был во время другой экспедиции. Но мы все это объединили для усиления напряжения. Нам что было важно? Что герой Вдовиченкова и мой — два разных человека, антагониста. Один хочет на Землю, другой, возможно, ищет успокоение в космосе, потому что на Земле его ничего особенно не держит.

— А самим космонавтам показывали фильм?

— Показывали. Были некоторые замечания по поводу курения на борту станции. Они сказали, что это... очень странно. Эпизод с водкой тоже, по-моему, они не одобрили, сказали, что ничего такого у них не было. Хотя водка в грелке была у каких-то других космонавтов, это где-то было описано. Но, в общем, им понравилось. Вы знаете, наши космонавты не разрешили использовать в фильме свои настоящие имена — это было сделано из-за того, что в 1985 году, когда произошел этот случай, у них были другие жены и им было неудобно перед нынешними. Конечно, жаль, что так получилось.

— Вас очень трудно поместить в какие-то рамки и даже определить амплуа.

— Я только со временем вдруг понял, что в этом и есть моя сила — в непонимании собственных краев, того же амплуа. Значит, горизонт широкий, есть куда развиваться.

— Нестор Махно в сериале — это была ваша первая крупная роль?

— Да, и к тому же первая драматическая роль. Все остальные — комедийные, экспрессивные, фарсовые, какие угодно. Возможно, так бы и оставалось до сих пор, если бы не попытка с Махно влезть в драматический жанр... Мне тогда казалось, да и сейчас, отчасти, что моя самая органичная роль — Иван-дурак.

— Звучит довольно резко.

— Ну, надо быть честным с собой. И самоироничным. Такой, какой есть. Рабоче-крестьянский парень. Я очень себя хорошо чувствую в комедиях. Чувствую природу юмора. Такой вот — как вода и как трава, органичный.

— И это понимание вам помогло в актерской профессии?

— Это сделало всю мою жизнь.

— Люди с советским бэкграундом до сих пор уверены, что Махно — анекдотическая фигура. И вдруг, благодаря сериалу, мы поняли, что в 1917-1918 годах у России выбор был не только между красной и белой идеями.

— Я, конечно, его немного романтизировал. Время на самом деле было гораздо жестче и беспринципнее. И я поначалу не понимал, как эту личность играть. В итоге сделал, как чувствовал. Но если с Махно были просто сомнения, то с ролью комиссара Фомина в "Брестской крепости" было полное неприятие и неверие. С огромным скрипом утвердили меня в этот проект. Продюсеры не верили, что я смогу достойно воплотить легендарного советского комиссара после комической роли Шуренберга в "Гитлер капут". А когда я приступил к работе (весь фильм был полностью снят в самой Брестской крепости), начал выкрикивать первые приказы во время боя, я вдруг понял, что не верю себе, что продюсеры были правы и что мой удел — комедии. Я видел только ложь в себе и вокруг на протяжении практически всех съемок. Представляете?.. Я не мог поверить, что кино получилось. Я смотрел на зрительный зал, смотрел на экран и думал: "Этого не может быть".

— Говорят, отрицательных героев играть всегда проще...

— Что касается линейки "плохих" героев, у меня свои табу. Если мне предлагают, допустим, роль маньяка, который убивает детей, или что-то подобное, я всегда отказываюсь. Все-таки с помощью воплощенных на экране образов я пытаюсь сделать мир лучше или, по крайней мере, не хуже. Абсолютное зло я бы не взялся сыграть. При этом я признаю право героя на ошибки, заблуждения. Мне интересен человек как таковой. Момент слабости, который есть у каждого. Момент раскаяния, движения к свету. И когда человек меняется в один миг.

— В 1990-е годы случился разрыв между советской актерской школой и постсоветской. Можно ли сказать, что актер, который начинал карьеру в 2000-е годы, вынужден был быть сам себе учителем, вытаскивать самого себя за волосы, как барон Мюнхгаузен?..

— Перед Москвой я пару лет учился в Таганрогском театральном училище и своим неокрепшим умом понимал тогда, что все, что я делал, ерунда (хотя педагоги были, конечно, хорошие) и надо ехать учиться в Москву. Приехал, поступил в ГИТИС, был абсолютным разгильдяем, им частично остаюсь до сих пор. У некоторых моих однокурсников был природный актерский дар. У меня такого дара не было, и я комплексовал — что кому-то дано, а мне нет и нужно довольствоваться техникой. И я буквально помешался на актерской технике. Отсюда и моя любовь к ней.

— Вы очень много снимаетесь. Что вас заставляет оставаться в театре?

— Для меня театр — это преодоление себя. То, чем я занимаюсь всю свою жизнь. Преодолеваю себя, свои пороки, страсти и недостатки. Для меня театр — это зачастую стрессовая ситуация, потому что я человек с повышенным чувством ответственности и даже тремором, тревожностью. И театр на меня влияет в этом смысле очень остро. День спектакля — это каждый раз как перед экзаменом: еле дышишь, волнуешься, сердце стучит. Преодолеть себя очень важно и нужно. И потом театр — это профессиональный тренинг. В кино мне гораздо комфортней, там я себя чувствую как рыба в воде, как большая рыба. На съемочной площадке у меня всегда прекрасное настроение, и я часто повторяю про себя, как я люблю свою работу. В театре по-другому. Тем не менее я его не бросаю. Более того, сейчас мы с Ниной Чусовой начинаем репетировать новый спектакль — в нашем театре им. Моссовета будем делать "Великолепный рогоносец" бельгийского драматурга Фернана Кроммелинка. И актерскую технику ты черпаешь именно из театра. Разница очевидна: в кино нужна точность, органичность, практически документальность существования, а в театре нужно всегда чуть-чуть плюсовать, подавать эмоций, так сказать, форсировать голос, чтобы было слышно на последних рядах. И театральный актер в кино зачастую немного "наяривает". Одно неловкое движение, неорганичная фраза — и все, ты уже не веришь происходящему.

— Ваша высокая степень тревожности — это для актера хорошо, наверное. В каких ролях вам удалось органично использовать это свойство?

— Это помогло мне не в кино, а в жизни. Это мой двигатель. Это заставляет меня двигаться, не умереть, не сторчаться, не спиться в одном случае, а в другом — постоянно искать в себе новые выразительные средства.

— Видеть себя со стороны? Абстрагироваться?

— И это тоже. Я всегда понимал, что надо себя зазеркаливать, как говорил Михаил Чехов. Смотреть со стороны на себя и ситуацию. Это дико важно. Очень помогает быть объективным к себе.

— Еще одна важная ваша работа — сериал "Обратная сторона Луны". Вы смотрели, конечно, британский аналог?

— Смотрел одну серию американского аналога, мне не понравилось. Потому что главный герой был похож на... Дуэйна Скала Джонсона (американский рестлер и киноактер, известный под псевдонимом Скала.— "О"). Без изъянов. Мне не хотелось сопереживать ему. Поэтому я играл в этой роли нечто другое, от себя.

— Актерские задачи в первой части "Обратной стороны Луны" и во второй различались?

— Да, конечно. В первом сезоне я играл человека, который попадает в другую реальность и не понимает, что происходит. А во втором он уже прожил всю эту историю с параллельной реальностью. Для него это уже пройденный этап, он пытается вернуться в свое время, но понимает, что снова попал не туда. Мне хотелось показать простого опера, опять же со слабостями. То есть во втором сезоне уже было все прозаичнее и проще.

— Когда на середине закрыли второй сезон, вы переживали по этому поводу? Объяснялось это невысокими рейтингами.

— Переживал немного. Думаю, это случилось потому, что мы отпустили шутку по поводу одного конкретного чиновника. Это было очень болезненно воспринято. Да, в такое время живем. Все приучили свои чувства к готовности быть оскорбленными.

— Есть известный тезис — что актеру вредно думать. Но есть и другая точка зрения на этот счет. Вы как решаете для себя эту дилемму?

— Про думать — это, конечно, шутка такая. Образование важно и значит очень многое для молодого актера. Что касается меня, то в школе я был абсолютным троечником. В ГИТИСе тоже особо лекции не посещал. Что неправильно. Потом уже, после, пытался, что называется, наверстать, накидался знаниями обо всем, но тоже довольно поверхностно. Надо признать, знания — не моя сильная сторона. Но, как поется в детской песенке, "зато я чувствую и слышу хорошо" (смеется). Я, конечно, всегда восхищался актерами-интеллектуалами, но везде важна середина.

— А вот у Звягинцева хотели бы сыграть?

— Конечно. Я хочу поработать с Андреем. Хочется уже из мейнстрима не перейти, конечно, но разбавить его, что ли. Меня многие режиссеры, как я уже говорил, привыкли видеть в комедийных ролях. Но я знаю, что могу сыграть нормального, обычного человека — слабого, сильного, какого угодно. В других обстоятельствах. И мне хочется сейчас эту "комедию" как бы переломить.

— Возможно ли вернуть на экран серьезного психологического героя, если его и в жизни-то почти нет?

— Да, вы правы, доверие зрителя подорвано к нашему кино... И время стало другое. И зритель стал другой. Я сам очень сильно от этого тоскую.

— Что является главной проблемой для современного человека, живущего в России?

— Неверие, я думаю. Он не верит особенно ни во что. Ни в царя, ни в бога.

— А во что он мог бы верить?

— В прощение. Наверное. В самопожертвование. В гуманность.

Тэги: Деревянко актер интервью
Если Вы заметили ошибку, сообщите о ней, пожалуйста, редактору сайта

Комментарии:



загрузка...

Присоединяйся!

#

Новости партнеров

Видео

Все видео



Дмитрия Марьянова проводили в последний путь аплодисментами

Компания «Продукты XXII века» представила свою продукцию для здорового питания на выставке WorldFood Moscow 2017

Психиатры вновь открыто озвучили стоимость человеческой жизни

Фото

Все фото



«Группа ГАЗ» представляет новые модели спецтехники на сжатом природном газе

Схемы мошенничества с копирайтерами в Украине на примере ISEO-STUDIO

Бренд Dove оказался в центре скандала из-за расистской рекламы

Анекдот дня

Посетитель бара:
- Я всегда кладу в карман записку с адресом на тот случай, чтобы в случае опьянения меня могли доставить домой.
- И что вы там пишете?
- Париж, бульвар Монмартр...
- Но вы же живете в Харькове!
- Живу в Харькове. Но пару раз отвозили-таки в Париж.

Все анекдоты

Что ещё почитать

ИНТЕРЕСНЫЕ НОВОСТИ

НОВОСТИ ПАРТНЕРОВ