Рустам ИБРАГИМБЕКОВ: Продолжаю жить как всегда - с удовольствием!

29 марта 2020 14:28 Просмотров: 142 # Прокомментируй Печатная версия
Рустам ИБРАГИМБЕКОВ: Продолжаю жить как всегда - с удовольствием!

Руководители старейшей российской кинопремии «Ника» отменили церемонию, которая должна была состояться 29 марта. Интрига с чествованием победителей отодвинулась на неопределенный срок. Но несколько лауреатов «Ники» были названы заранее. Среди них и крупнейший отечественный драматург, писатель, режиссер, продюсер Рустам ИБРАГИМБЕКОВ, которому будет вручена «Ника» в номинации «Честь и Достоинство».

— Рустам Ибрагимович, это уже вторая ваша «Ника». И при этом в вашей коллекции нет ни одного «Золотого орла». Не жалеете, что в свое время ваши пути с Никитой Михалковым, опекающим «Орла», круто разошлись, и у вас теперь нет шансов получить статуэтку с крылатой птицей?..

— Дело не в каких-то там шансах, а в моем давно и ясно выраженном нежелании номинироваться на «Золотого орла». Я считаю, что при наличии «Ники» никакой необходимости в создании альтернативной премии не существовало. Это был путь к расколу киносообщества, что, увы, вскоре и произошло. Но авторитет «Ники», как мне кажется, в нашем киносообществе по-прежнему несравненно выше, чем у «Золотого орла».

— Какие у вас нынче отношения с Михалковым? Здороваетесь с ним, пожимаете друг другу руки?

— Конечно, здороваемся. Возможно, теперь, когда кругом бушует коронавирус, поостережемся подавать друг другу руки (смеется). Но мы с ним не враждуем. Более того, мы с Никитой не ссорились, у нас нормальные человеческие отношения. Наши пути разошлись, извините за громкое выражение, по идеологическим причинам. В какой-то момент из-за моего неприятия курса Союза Кинематографистов России под руководством Михалкова мы оказались, скажем так, по разные стороны общественно-политических баррикад. Потом эта трещина расширилась и углубилась. Поэтому возможностей для совместной творческой работы с ним я сегодня не вижу.

Но я люблю и ценю те времена, когда мы работали вместе, близко дружили. А это несколько десятков лет жизни, пять совместно сделанных фильмов, в том числе «Урга», «Утомленные солнцем», «Сибирский цирюльник». Никита тогда был очень талантливым, обаятельным, с потрясающим чувством юмора. Я стараюсь представлять его и сегодня таким. И часто вспоминаю одного моего товарища, с которым попытался поссориться другой наш общий товарищ. И этот первый товарищ сказал: послушай, несмотря на все твои старания, я с тобой не поссорюсь, у тебя ничего не получится. Я слишком много лет на тебя потратил и не собираюсь от них и от тебя отказываться. Считайте, что это и моя позиция.

— Ваш сын Фуад как-то выдал ваш главный творческий секрет. «Отец, — сказал он, — встает с утра пораньше и пишет полдня». Эта привычка у вас осталась и после 80 лет?

— Осталась, но претерпела некоторые изменения. Последние лет десять я предпочитаю первую половину дня жить в неспешном режиме. Практически не выхожу из дома, думаю, созерцаю. Вторую половину дня встречаюсь с людьми, интенсивно общаюсь, решаю всевозможные дела. А для того, чтобы работать, я теперь уединяюсь. В данный момент ваш звонок застал меня в Лос-Анджелесе, где я нахожусь в связи с врачебными предписаниями. И где мне при этом хорошо, плодотворно работается.

— Ваш любимый род творческой деятельности? Это сценарии, пьесы, проза?

— Поскольку мне теперь никто ничего не заказывает, то я пишу то, что мне самому хочется. В данный момент это книга сложного жанра. Не могу назвать ее мемуарами. Это, скорее, попытка определить для себя, что есть успешная человеческая жизнь. Под этим углом зрения пытаюсь восстановить в памяти то, что происходило со мной, моим окружением, нашей страной, и понять, насколько результативной оказалась в итоге моя собственная жизнь и жизнь моего поколения.

А что до любимых жанров, то я с молодых лет был многостаночником. Если цензоры перекрывали мне кислород в одном месте, я перемещался в другую сферу деятельности. Так, на границе 60-70 годов после первых трех удачных фильмов, а среди них было уже и знаменитое «Белое солнце пустыни», у меня случился вынужденный простой в кино длиной почти в пять лет. И я стал писать пьесы, которые широко пошли в театре.

— Хорошо помню их: «Женщина за зеленой дверью», «Похожий на льва», «Дом на песке», их ставили по всей стране...

— Я и потом не бросал это занятие. К своему 80-летию, которое случилось в прошлом году, тряхнул, что называется, стариной и написал, а затем сам поставил в московском театре Et Cetera пьесу «Утро туманное». Получился спектакль о старости, подведении жизненных итогов и, как ни странно, о любви, о радости жизни.

А прозу понемногу пишу всегда, отчетливо осознавая, что я не прозаик в полном смысле слова. Что чувствую и понимаю гораздо больше, чем у меня получается выразить в пластике слова. Не рискую описывать от себя психологические состояния своих героев, а выявляю их характеры через действия, поступки. Такая вот недогруженная проза...

— Это же чисто кинематографический принцип...

— Наверное. Поэтому я, конечно, сценарист, драматург, в первую очередь. Мне приятнее этим заниматься. И у меня это, подозреваю, лучше получается.

— Вы упомянули «Белое солнце пустыни» — наверное, самый знаменитый фильм с вашим участием. Вам не предлагали написать сценарий для сиквела, сиречь, продолжения всенародно любимого фильма? Это сегодня модный тренд...

— С моим замечательным соавтором Валентином Ежовым мы еще при его жизни написали приквел «Белого солнца». То есть, описали события, которые предшествовали появлению героев фильма в среднеазиатской пустыне. Нам самим это было интересно. Получился сценарий 8-серийного телефильма, на мой взгляд, очень неплохой. Позволяю себе оценивать его, потому что писал не я один. Было несколько попыток реализовать этот замысел, но помешали разного рода обстоятельства. В итоге на основе сценария мы с Ежовым написали роман. Он опубликован и, судя по тиражам, понравился читателям.

С тем же Валентином Ивановичем мы написали еще один сценарий о бывшем красноармейце Сухове. Действие в нем происходит через 20 лет — после отсидки нашего героя в сталинских лагерях. Он возвращается домой после смерти тирана и узнает, что Абдула — нынче важный в Средней Азии человек. Но и этот сценарий мало кого интересует. Во всяком случае, ко мне никто по этому вопросу не обращается. Ходить же по продюсерам со сценарием под мышкой мне в моем возрасте не пристало. Между тем, вдова Валентина Ежова надеется на постановку. Ей, помимо прочего, нужны деньги, чтобы сделать мемориальную доску на доме, в котором жил, без преувеличения, классик нашего кино, сценарист «Баллады о солдате».

— Вы пишете без перерывов и остановки уже полвека. Не возникает ощущение усталости, исчерпанности пути? Не появляется чувство, что все уже написано — и вами, и вашими гениальными предшественниками?

— Это чувство мне знакомо изначально. Не только от усталости, которая, увы, накапливается с годами, а от понимания своих скромных возможностей. От благоговения перед тем, что было написано Шекспиром, Толстым, Чеховым. Помогает преодолеть это состояние только одно. Я знаю в этом мире что-то такое, чего не знают остальные, в том числе и самые великие. Я имею в виду двор, в котором я жил, сверстников, с которыми я дружил, любимый город Баку, в котором я вырос. Этот тот фрагмент мира, который лучше меня не знает никто. Это позволяет мне преодолевать робость и садиться за рабочий стол.

— Где вы проводите больше времени: в Москве, в Баку? Приходилось слышать, что вы находитесь в России на правах политэмигранта...

— Делю время между двумя странами примерно поровну. Никогда не чувствовал и не чувствую себя в Москве политэмигрантом. Я уже много лет гражданин России, это моя вторая Родина. Со всей определенностью могу сказать, что никогда не ощущал какого-либо ущемления в связи со своей непростой для русского уха фамилией. Когда был начинающим режиссером и мне предлагали взять псевдоним для облегчения дальнейшей творческой судьбы, я категорически отказался. Продолжаю считать себя азербайджанским писателем, работающим в России и пишущим на двух языках.

Что касается Азербайджана, то я на протяжении шести лет не ездил в Баку, поскольку одно время у меня осложнились отношения с местными властями. Мне никто не мешал въехать в Азербайджан, но была опасность, что я не сумею оттуда выехать. А свобода, в том числе и свобода передвижения, — для меня одна из главных жизненных ценностей. Но в марте 2016 года у меня не стало выбора, я обязан был полететь в Баку на похороны брата Максуда. (Максуд Ибрагимбеков — народный писатель Айзербайджана. — «Труд»). Потом государственные СМИ писали, что азербайджанские власти проявили гуманизм, позволив мне въехать и выехать из страны. Я только посмеялся тогда над таким определением гуманизма.

— А как обстоят дела сегодня?

— Сегодня ситуация изменилась, и я чувствую себя человеком, который сидел на пороге своего дома, а трупы его врагов пронесли мимо. Те люди, которые занимались идеологией и организовывали мою травлю, нынче оказались отстранены от дел. И я получил возможность вернуться в родной Баку, где, помимо прочего, возглавлял и продолжаю возглавлять Союз кинематографистов Азербайджана. Он выстоял, уцелел, а созданный моими недругами альтернативный союз оказался мертворожденным детищем.

После шести лет отлучки я с удовольствием погрузился в работу киносоюза. У нас в свое время отняли Дом кино, но мне удалось создать небольшой зал на 80 человек, благо, моим начинаниям уже никто не мешает. Мы регулярно собираемся, смотрим и обсуждаем фильмы, организовали киношколу, платим небольшое пособие пенсионерам. В наших планах — создание уникального киномузея, посвященного истории Баку. Это будет рассказ о городе через фильмы, которые снимались в нем и о нем. Это важный проект, поскольку около 70 процентов нынешних бакинцев — люди, приехавшие из провинции. Им еще предстоит понять, почувствовать, в том числе и через образы кино, через наш музей ауру этого прекрасного города.

— Я был несколько раз в Баку благодаря фестивалю «Восток-Запад», который проходил здесь под вашим патронатом. С тех пор влюбился в этот солнечный, пронизанный морским ветром город. Прекрасные воспоминания остались у меня и от домашнего вина, которым вы угощали своих гостей. Этот ваш промысел уцелел?

— Я действительно одно время занялся виноделием, поскольку после печально знаменитого сухого закона в Азербайджане нельзя было найти бутылку хорошего местного вина. Сегодня с этим проблем нет, и необходимость в моих дилетантских усилиях отпала. Но у меня остались запасы моего старого вина, и я делаю из него высококачественную виноградную водку. И с удовольствием угощаю своих друзей.

— А себе рюмочку-другую позволяете?

— Конечно. У меня был друг, известный телеведущий, ныне, увы, покойный, Рафик Гусейнов. Мой собутыльник, моя правая рука. Он не уставал повторять: в нашем возрасте самое главное — не менять образ жизни. Я в последние годы слегка снизил планку, но некоторые излишества себе позволяю. И продолжаю жить так, как жил всегда. То есть, с удовольствием.

Тэги: шоу-бизнес кино драматург писатель режиссер продюсер Рустам ИБРАГИМБЕКОВ интервью
Если Вы заметили ошибку, сообщите о ней, пожалуйста, редактору сайта

Комментарии:



загрузка...

Присоединяйся!

#

Новости партнеров

Видео

Все видео



Киевские "полицаи" пытали и насиловали женщину-свидетеля в Кагарлыкском отделе несколько часов подряд (обновлено + видео)

Соцпроект «Украина: эволюция достоинства» или Сочувствуя российским пенсионерам

Как выживают в карантин бездомные? Кто им помогает?

Фото

Все фото



Начались продажи нового низкопольного городского микроавтобуса «ГАЗель City»

Как грузинский регбист Вахо Мдзинаришвили cтал художником

Ужгородский ЖК «Квадрат» награжден профессиональной премией

Анекдот дня

Парень с не очень красивой девушкой застрял в лифте. Она: - Молодой человек! Если вы попытаетесь меня поцеловать, я закричу! Он: - Я тоже.

Все анекдоты

Что ещё почитать

ИНТЕРЕСНЫЕ НОВОСТИ

НОВОСТИ ПАРТНЕРОВ