Последний разговор с Андреем Дементьевым

29 июня 2018 15:53 Просмотров: 226 # Прокомментируй Печатная версия
Последний разговор с Андреем Дементьевым

16 июля мы отметили бы юбилей Андрея Дмитриевича Дементьева, ему исполнилось бы 90. До этой даты он не дожил совсем чуть-чуть. О нем можно говорить много: один из самых известных русских поэтов второй половины ХХ века, автор популярных песен, радио- и телеведущий, его стихи переведены на многие языки: А можно просто вспомнить и напеть знакомые с детства или юности строки: «Алексей, Алешенька, сынок!..» или «Пусть летят по небу лебеди» — и все, больше ничего объяснять не надо. «Труд», готовясь к грядущей дате, получил у поэта интервью. Из которого ясно, что до последних месяцев жизни АНДРЕЙ ДЕМЕНТЬЕВ не сбавлял ни темпа ее, ни интенсивности. Жаль, что сегодня приходится печатать этот разговор уже в память о замечательном человеке.

— Андрей Дмитриевич, вы и на пороге своего 90-летия постоянно летаете по всему миру, встречаетесь с читателями, слушателями. Откуда столько энергии и жажды общения в возрасте, когда уже тянет к покою?

— Спасибо моим родителям — думаю, дело в генетике, и отец, и мама мои дожили до 90 лет. А еще, считаю, нельзя менять ритм жизни. Как жил раньше, так и надо продолжать. Очень важно сохранять искренний интерес к жизни и людям. Хотя и в этом, собственно, нет моей заслуги, это тоже дается от природы, от корней. Ко мне приходит столько рукописей, дисков, книг со всех концов, что кажется: пишет вся Россия. А чем ближе мы к литературе, тем наша жизнь светлее, ярче. А еще рядом жена, Аня, мой первый читатель и критик. Если бы не она, я бы не написал столько стихов. А вообще очень помогает держаться читательская любовь. Когда совершенно незнакомые люди на улице говорят, что мои стихи помогли им в трудную минуту, это греет, наполняет смыслом жизнь.

— Распространено мнение, будто поэзия — удел молодых. Вы, конечно, помните строки Межирова: «До тридцати — поэтом быть почетно, и срам кромешный — после тридцати».

— Межиров был замечательным поэтом, но с этими его словами я не согласен. Тут все индивидуально. Дело не в возрасте по паспорту, дело в возрасте души. Мне кажется, у меня и сегодня душа молодая, как в 30 лет. А стихи рождаются от встреч, ярких впечатлений. Недавно я был на Северном Кавказе, общался с живущими там людьми, смотрел их танцы, слушал песни. И написал цикл стихов «Я влюбился в Северный Кавказ».

Хотя сам момент возникновения стиха остается загадкой и для меня самого. Стихотворение может появиться из одной-единственной брошенной кем-то фразы, иногда даже просто взгляда. Например, у меня есть грустное стихотворение «Баллада о матери». Оно возникло в темном зале ярославского кинотеатра, когда через десяток с лишним лет после окончания войны женщина увидела в старой хронике на экране своего пропавшего без вести сына, бегущего в атаку. Ее переживание было таким мощным, что стихотворение буквально вылилось на бумагу, а потом стало песней.

— У вас до сих пор выходят стихотворные сборники?

— Недавно вышли три книги. Основная тема сборника новых стихотворений и поэм выражена уже в названии: «Утро начинается с любви». И жизнь с нее начинается, и с нею должна заканчиваться. Там все о любви в самом широком смысле — не только к женщине, но и к родине, к профессии, к прекрасному вообще. Другая книга в чем-то созвучна первой: «Любимые стихотворения в одном томе». Название давал не я, издательство. Том немаленький, 800 с лишним страниц. А третья книга «Лебединая верность» — переиздание моих стихов разных лет... На недавней книжной ярмарке ко мне подходило очень много читателей с просьбами подписать эти издания. Такое общение — огромная подзарядка.

— Два года назад у вас прошел творческий вечер даже в нью-йоркском «Карнеги-холле»!

— Предложение выступить там было для меня неожиданностью. На эту сцену выходят артисты мирового масштаба. Хотя выступаю со своими стихами больше 60 лет, да и в Нью-Йорке бывал раз 30, все равно волновался: публика незнакомая, страна чужая... Вечер прошел хорошо, зал был полон. Задавали умные вопросы, мне было интересно. И на улицах потом останавливали наши люди, просили подписать книги, сфотографироваться. Тоже приятно. Хотя, по мне, лучше бы они остались на родине, не уезжали. Сам я никогда не посмел бы уехать из России.

— Вы родились в Твери. Что связывает сегодня с родной землей?

— В Твери пять лет назад открыли Дом поэзии, которому дали мое имя. Там выступают поэты, певцы, композиторы. Проходят выставки. Зураб Церетели по моей просьбе сделал памятник поэтам-шестидесятникам: композиция, образованная книгами с разноцветными корешками, на которых выгравированы имена наших поэтов. Другого такого памятника, посвященного поэзии, в стране не знаю. Церетели создал его за свой счет, сам оплатил транспортировку и установку.

-А какой период из своей очень насыщенной жизни вы бы выделили как самый яркий?

— Трудный вопрос. У меня жизнь действительно была насыщенная. Да, собственно, почему была? Только за последний год прошел тур по таким городам России, как Нижний Новгород, Пермь, Екатеринбург и другие, где каждый день — встречи, концерты, новые впечатления.

— Вы долгие годы руководили одним из самых популярных в СССР литературных журналов под названием «Юность». А что вы думаете о сегодняшней молодой поэзии?

— Тот период мне очень дорог. Со многими авторами журнала, например, с Юрой Поляковым, Володей Войновичем, мы продолжаем дружить и сегодня. Что касается молодых поэтов, то они очень разные. Хотя есть и общая черта. В юности хочется быть современным, модным, завоевывать читателя. Это нормальное стремление. Главное, считаю, оставаться самим собой, не изменять себе в творчестве. В России всегда хватает молодых и талантливых людей, и нынешнее время не исключение. Сужу об этом хотя бы по рукописям, приходящим в наш Дом поэзии в Твери.

— А как вы, человек из глубинки, оказались у руля «Юности»?

— Все произошло в памятном для меня 1972 году, когда Борис Полевой, тогдашний главный редактор журнала, пригласил меня к себе в замы. А потом, после Полевого, я был назначен главным редактором «Юности» и проработал в этой должности 12 лет, до 1993-го. Тираж у нас был огромным, чуть ли не три с половиной миллиона. И найти его в киоске было невозможно. Есть о чем вспомнить!

— Вы многие годы работали и на ТВ. Вели и «Добрый вечер, Москва!», и «Семейную гостиную», и «Воскресные встречи с Андреем Дементьевым». Какие телебайки или телебыли можете поведать? Чему телевидение учит?

— Телевидение учит самообладанию. Когда сидишь перед камерой, ни в коем случае нельзя теряться. Я работал почти всегда в прямом эфире, и вот однажды во время передачи лопнула осветительная лампа. А рядом со мной сидела Эдита Пьеха — в шикарном ажурном платье. Раскаленные осколки упали рядом, могла бы случиться трагедия. Я мигом вздернул ее платье, чтобы оно не загорелось. В эфире! Поступок был, конечно, дерзкий, но Эдита мне его простила.

Еще как-то я вел с Анной Шатиловой «Клуб молодоженов». За десять минут перед началом я позвал Анну в буфет. Шатилова была в красивом белом пиджаке с алой розой. Принесли кофе, и вдруг стакан вылетел у меня из рук и весь кофе оказался на ее пиджаке. Но Анна невозмутимо мне сказала: «Ты только заслони меня, когда пойдем в студию. Примчались, в костюмерной пиджак начали быстренько застирывать и гладить. Пришлось задержать эфир на две минуты. Аня на передачу успела, хотя вошла в студию мокрая...

— У вас в жизни было много встреч с интересными людьми. А кто был вашим лучшим другом?

— Я дружил со Славой Ростроповичем и Галей Вишневской — удивительными, потрясающими людьми! Галине Павловне, которая прожила трудную жизнь, я стихи посвятил. А познакомились мы в Париже, когда вместе снимались в телепрограмме «Браво». Она подарила мне тогда свою книгу, которая была издана в 16 странах, а на русском вышла во Франции. Я сказал, выступая по ТВ, что это позор, когда книга на русском впервые издается не в России. Слава Богу, нашелся издатель, книга вышла и у нас. В Москве состоялась презентация. Мы перешли с Галей на ты, я написал пос-лесловие к книге. Когда у Галины был вечер в Большом театре, она сказала: «Я буду сидеть на царском месте. Я — царица! Я вернулась, и пусть посмотрят те, кто меня выгнал из моей страны!» Я назвал Вишневскую «Ваше Величество». С моей легкой руки ее так и стали величать.

— Вы, Андрей Дмитриевич, многого добились. А есть ли у вас несбывшаяся мечта?

— Признаюсь, есть: Нобелевская премия. Я дружил с жившим в Париже Владимиром Максимовым, который говорил, что у каждого русского писателя всегда должен быть в чемодане смокинг для Стокгольма. Еще одна нереализованная мечта — я не снялся в кино. Но когда я был молод и красив, наверное, можно было сниматься, а сейчас уже и незачем. Впрочем, я не такой уж тщеславный человек, как вам может показаться. Я хочу одного: чтобы люди меня читали и помнили какие-то строки из моих написанных. А это у меня есть.

Тэги: культура поэт Дементьев интервью
Если Вы заметили ошибку, сообщите о ней, пожалуйста, редактору сайта

Комментарии:



загрузка...

Присоединяйся!

#

Новости партнеров

Видео

Все видео



Американские маслкары не обладали той мощностью, о которой все говорят!!!

Отава Ё – Сумецкая (русские частушки под драку)

Боевые пайки для российской авиации (видео от SoLiD)

Фото

Все фото



Сталлоне выставил на продажу свою спецверсию "Cadillac Escalade ESV" (фото)

Линию по конечной сборке низкопольных троллейбусов «Адмиралов» запустили в Петербурге

FLAMAX доказал: у бизнеса и спорта в России есть точки соприкосновения

Анекдот дня

Однажды к Сократу пришел человек и сказал:
Ты знаешь, что говорит о тебе твой друг?
Сократ ответил ему:
Прежде чем сказать мне эту новость, просей ее через три сита. Первое это сито правды. Ты уверен, что-то, что ты мне сейчас скажешь, является правдой?
Ну, я слышал это от других.
Вот видишь, ты не уверен. Второе сито это сито добра. Эта новость обрадует меня, станет для меня приятной?
Совсем нет.
И, наконец, третье сито сито пользы. Будет ли эта новость полезной?
Сомневаюсь.
Вот видишь ты хочешь рассказать мне новость, в которой нет правды и добра, к тому же она бесполезна. Зачем ее тогда говорить?

Все анекдоты

Что ещё почитать

ИНТЕРЕСНЫЕ НОВОСТИ

НОВОСТИ ПАРТНЕРОВ